Абстрактное изображение прото-пространства

📘 Введение. Прото-пространство

Когда мы говорим о пространстве, мы привыкли думать о нём как о чём-то само собой разумеющемся: вместилище вещей, сцена для событий, пустота между объектами. Физика описывает его через координаты, метрики, искривления. Математика — через топологии, многообразия, размерности. Но за всеми этими описаниями ускользает самое главное: что такое пространство само по себе, до того, как мы его измерили, описали или заполнили вещами? Речь идёт об изначальном прото-пространстве.

Гегель был первым, кто поставил этот вопрос радикально. Он не спрашивал, как устроено пространство, а спросил: что оно есть в своей сути? Его ответ оказался парадоксальным: пространство есть «абстрактное вне-себя-бытие», то есть бытие, которое уже вышло из себя, но ещё не обрело качества. Это — первая, самая первая абстрактная форма, в которой природа вообще является. Но этот ответ порождает больше вопросов, чем даёт ответов. Почему пространство вообще есть? Почему оно содержит в себе противоречие? Почему это противоречие не может быть разрешено в нём самом?

Но что такое эта «природа» в самом начале? Это — динамис, чистая потенция, сила, которая ещё не стала актом. Это — материя прима, первичная материя, которая есть не вещество, а сама возможность стать веществом, стать жизнью, стать чем угодно. Пространство — это первая «одежда» этой потенции, её самый грубый, самый абстрактный облик.

Если говорить проще: представьте себе экран, на котором ещё нет изображения. Он есть, он занимает место, но на нём ничего нет. Это и есть прото-пространство — бытие, которое уже есть, но ещё не знает, чем оно станет.

В этой статье будет показано, что пространство есть «замороженное противоречие» между непрерывностью и дискретностью — противоречие, которое не может быть снято внутри самого пространства самим же пространством. Поэтому возникает потребность во времени, внесение которого проистекает не из самого пространства, а из внешнего по отношению к нему трансцендентного акта креации (творения). Мы начнём с Гегеля [1], пройдём через онтологическую расшифровку его терминов, переведём их на язык метафор и строгих определений, а затем покажем, что пространство — это не просто философская абстракция, а доказательство того, что мир есть творение, а не самопроизвольная манифестация потенции.

📐 Часть 1. Гегель: пространство как «абстрактное вне-себя-бытие»

1.1. Первое определение природы

Гегель начинает свою «Философию природы» с утверждения, которое кажется сухим и абстрактным, но в действительности содержит в себе всю драму бытия [1]:

«Непосредственное определение природы есть абстрактная всеобщность её вне-себя-бытия — пространство».

Что это значит? Природа — это не просто «инобытие идеи» (как часто пересказывают Гегеля). Это — динамис (по-гречески — сила, мощь, потенция), материя прима (первичная материя) в её самом абстрактном смысле. Это — сама возможность, которой ещё только предстоит стать чем-то конкретным, стать жизнью. Это — прото-жизнь, которая ещё не знает, чем она станет, но уже есть как чистая мощь бытия.

Пространство — это первая, самая абстрактная форма, в которой эта потенция себя являет. Это как если бы ты смотрел на пустой холст: он уже есть, он уже обладает потенцией стать картиной, но на нём ещё ничего нет. Так и пространство — это «холст» бытия, на котором ещё ничего не написано, но который уже есть как возможность всего.

В лекциях по философии природы зимнего семестра 1821/22 года Гегель уточняет [2]:

«Пространство есть дискретное многообразие "здесь", которые сосуществуют и являются совершенно разобщенными, но при этом не отделены друг от друга посредством чего-то непространственного, и потому переходят друг в друга, составляя некое единство».

Здесь Гегель вскрывает первое противоречие. Пространство — это множество «здесь» (квази-центров). Эти «здесь» разобщены — каждое из них есть отдельное место. Но они не отделены друг от друга каким-то барьером. Они переходят друг в друга, создавая единство. То есть пространство одновременно и дискретно (много «здесь»), и непрерывно (они переходят друг в друга). Это как если бы у тебя были тысячи точек на белом листе. Каждая точка — отдельная. Но между ними нет зазора — они сливаются в сплошное поле. Так и пространство: оно и рассыпано, и цельно. Это противоречие Гегель констатирует, но не разрешает. Оно просто есть. Именно это мы назовём позже «замороженным противоречием» — когда противоречие есть, но оно не работает, не порождает движения.

1.2. Два момента пространства: непрерывность и дискретность

Гегель выделяет два момента пространства [1]:

Непрерывность — пространство есть «абсолютная внешность», в которой все точки сосуществуют как части единого целого. Пространство не складывается из точек; оно есть их предшествующее единство.
Дискретность — пространство содержит в себе «отрицательность», которая проявляется в виде точки, линии, плоскости. Это отрицание есть внутреннее определение пространства, его «свое иное».

Пространство — это как океан. С одной стороны, он един, сплошён, непрерывен. С другой — он состоит из волн, капель, частиц. Так и пространство: оно и цельное (непрерывность), и состоящее из точек (дискретность).

Исследователи гегелевской философии (например, Вольфганг Бонзипен) подчёркивают [3]:

«оба эти момента — "абсолютная внешность и индифферентность друг по отношению к другу", с одной стороны, и "абсолютное единство", с другой стороны — составляют вполне определенное, истинное, объективное понятие пространства».

Но вот проблема: это понятие остаётся только в-себе, оно не становится для-себя. Пространство не знает о своём единстве; оно просто есть. Его единство — только для нас, но не для себя. Это как если бы океан не знал, что он — океан. Он просто плещется, но не осознаёт себя. Именно это станет ключевым пунктом нашей критики.

1.3. Точка как отрицание пространства

Точка, по Гегелю, есть отрицание пространства. Она есть то, что не имеет протяженности, что есть «для себя», но не «вне себя». Однако точка не может существовать как самостоятельная реальность: она всегда пространственна, потому что она находится «в» пространстве. Гегель даёт фундаментальную формулу [1]:

«Элементом этой внеположности служит точка, не имеющая никакой внеположности и существующая для себя, не занимая пространства в пространстве, непространственная и в то же время пространственная, или существующая и в то же время не существующая в пространстве».

Точка — это парадокс. Она есть «отрицание пространства»: у неё нет размера, нет протяжённости. Она — чистое «здесь», которое не занимает места. Но одновременно она всегда находится в пространстве. Она есть, но её бытие — это сплошное противоречие.

Куно Фишер в своей интерпретации подчёркивает [4]: именно это противоречие «составляет сущность точки». Точка — это «зародыш» отрицания, но этот зародыш не может развернуться внутри пространства.

Точка — это как игла, которая лежит на поверхности воды. Она есть, она касается воды, но она не может её разорвать. Она лишь скользит. Так и метафизическая точка — она есть отрицание пространства, но это отрицание бессильно.

1.4. Переход точки в линию: почему это не объяснение

Гегель описывает переход точки в линию [2]:

«Точка, как диалектика себя самой, стремится стать линиею, линия — поверхностью, поверхность — целостным пространством».

И далее:

«Второе определение линии, поверхности, всего пространства состоит в том, что чрез движение точки возникает линия, чрез движение линии — поверхность и т. д. Но это движение точки считается чем-то случайным, лишь представляемым так. Но такое мнение собственно тут же берётся назад признанием того, что те определения, из которых должны происходить линия и т. д., суть их элементы или начала».

Гегель говорит: точка «стремится» стать линией. Она не может оставаться просто точкой. Её внутреннее противоречие вынуждает её отрицать себя и переходить в другое. Но что такое это «стремление»? Почему точка должна стремиться? Что её обязывает к этому? Гегель не отвечает на этот вопрос. Он лишь описывает диалектику как факт. Это как если бы ты сказал: «Камень стремится упасть». Но почему он стремится? Потому что есть гравитация. А у точки нет гравитации. У неё нет причины переходить в линию — кроме той, которую постулирует сам Гегель. Он описывает механику перехода, но не объясняет его причину. Это как описать, как работает двигатель, но не сказать, кто его завёл.

1.5. Пространство переходит во время: «причина» как пустышка

Гегель совершает ключевой шаг [1]:

«По причине своей собственной диалектики пространство переходит во время».

«Negativity, thus posited for itself is time» (Отрицательность, таким образом положенная для себя, есть время).

Здесь — ахиллесова пята гегелевского манифестоционизма. Слово «причина» — пустышка. Пространство переходит во время не потому что оно диалектично, а потому что оно не может не перейти. Но почему не может? Гегель не объясняет. Он просто вводит время как «истину пространства», как «отрицание, положенное для себя». Это как если бы ты сказал: «Река впадает в море по причине своего течения». Но почему река течёт? Потому что есть перепад высот. А у пространства нет «перепада высот» — нет внешней причины, которая бы его толкала.

Вывод из части 1: Гегель гениально вскрыл противоречивую структуру пространства. Он показал, что пространство содержит два момента — непрерывность и дискретность — и что точка есть отрицание пространства, которое не может удержаться в себе и переходит в линию. Он даже показал, что пространство переходит во время. Но он не дал основания этим переходам. Его диалектика — это описание, а не объяснение. Именно в этом пункте мы должны пойти дальше.

🌀 Часть 2. Пространство как «проявленная неопределённость»

2.1. Изначальное пространство суть «проявленное ничто»

Чтобы двигаться дальше, мы должны сделать первый онтологический сдвиг. Гегель часто говорит о пространстве как о чём-то абстрактном, почти небытийном. Но это не значит, что пространство — это ничто. Это было бы непроявленное ничто — абсолютная пустота, по гегелю чистое Бытие.

Изначальное пространство — это проявленная неопределённость. Оно уже есть, оно налично, оно захватывае нас своим фактом «здесь». Это ничто, которое стало видимым (кажимым), но ещё не обрело качеств.

Представьте экран без изображения: он есть, он занимает место, но на нём ещё ничего нет. Или белый шум на телевизоре: есть фактура, есть мерцание, но нет фигур. Это и есть «проявленное ничто» — бытие, которое уже вышло из себя, но ещё не знает, чем оно станет.

2.2. Пространство как «мерцающее пятно» (онтологическая метафора)

Как сделать это понятным? Я предлагаю наглядную метафору, которая не является психологической проекцией, а описывает само бытие: мерцающее пятно Роршаха.

Представьте чернильное пятно. В нём нет ни одной проведённой линии, но в нём уже заложена бесконечная возможность этих линий. Оно непрерывно (краска заливает всё поле сплошь), но оно дискретно (в каждой своей микро-точке оно имеет текстуру — иначе это был бы просто ровный цвет). Пятно существует в состоянии до-различения, но уже с невыносимым давлением на различение.

Пятно не выбирает — быть ему Одним (сплошной заливкой) или Многим (россыпью микро-точек). Оно мерцает. Это мерцание — не психологическая нерешительность, а онтологическая нерешительность самого бытия. Бытие уже есть, но оно ещё не определилось, как ему существовать. Это мерцание и есть чистая экстенсивность, первичная протяжённость — состояние, когда прототип вещи уже есть, но ещё не знает, как ей быть.

Как отклеить психологию? Мы не проецируем на пятно смысл. Мы смотрим на пятно как на вещь в себе, как на чистое бытие природы. Пятно не для нас; оно само по себе. И в этом «само по себе» оно мерцает. Это мерцание и есть пространство.

2.3. Экстенсивная протяжённость как «натянутость» между двумя Нулями

Теперь сделаем следующий шаг. Откуда берётся протяжённость? Она не возникает из сложения точек. Протяжённость возникает из отношения между двумя нульмерными отрицаниями.

Возьмём две метафизические точки (нульмерные отрицания пространства). Они обе есть «нет» пространству. Но сам парадоксальный факт их двойственности уже создаёт нечто третье: отношение. Это отношение не имеет положительного содержания — обе точки одинаковы (обе — нульмерные отрицания). Их различие мнимое — это чистое напряжение, чистая дистанция «между».

Это напряжение и есть экстенсивная протяжённость. Две точки не могут слиться (иначе они исчезнут), но не могут и разойтись (иначе не будет отношения). Они «висят» друг против друга, создавая натянутую струну между ними. Эта струна и есть первичное пространство.

Важно: Это не относительная определённость (где вещь определяется через другое — «А = А, потому что А ≠ не-А»). Это абсолютная определённость — когда две точки тождественны, но между ними абсолютная пропасть. Их различие не имеет основания в них самих; оно есть чистое отношение, которое не может быть выведено из них. Это и есть «этого без другого не бывает» в чистом виде.

Метафора: Пространство — это напряжение двух Нулей, которые не могут стать Одним и не могут остаться просто Ничем. Это — беззвучный диалог, который Гегель назвал бы «общением эфира с самим собой».

2.4. Пространство как «замороженное противоречие»

Здесь мы вводим ключевой термин, которого нет у Гегеля, но который точно описывает суть: пространство есть замороженное противоречие.

Что это значит? Противоречие между непрерывностью и дискретностью в пространстве есть, но оно не работает. Оно парализовано. Точка есть, но её отрицательная сила неактивна — она не разрывает ткань пространства, а лишь «скользит» по ней. Пространственная граница, по слову Гегеля, «ничего не прерывает». Пространство — это «лёд» бытия, который ждёт «разморозки».

Вот что это означает онтологически:

Пространство содержит в себе отрицание (точку), но не может его активировать.
Пространство есть единство (непрерывность), но это единство не осознаётся самим пространством.
Пространство — это бытие, которое есть, но которое не действует.

Это и есть «заморозка»: противоречие есть, но оно не порождает движения. Оно просто лежит, как потенциал, который не может актуализироваться сам из себя.

2.5. Почему пространство не может разрешить себя само из себя

Здесь мы подходим к главному вопросу: почему пространство не может разрешить своё противоречие?

Ответ: потому что в пространстве нет становления. В пространстве есть только сосуществование. Точки лежат рядом, но не переходят друг в друга, потому что они безразличны друг к другу — это то, что Гегель называет овнешнением (Entäußerung). Пространство есть покой, «равнодушное сосуществование». Оно не есть процессуальность.

Чтобы противоречие начало «работать», нужно, чтобы дискретность и непрерывность не просто были, но переходили друг в друга. Чтобы точка становилась линией, а линия — плоскостью. Но это становление есть уже не пространство, а время.

Таким образом, пространство само себя «выталкивает» во время. Но это выталкивание — не имманентный процесс, который проистекает изнутри пространства, а необходимость, которая остаётся внешней по отношению к самому пространству. Пространство не порождает время; оно нуждается во времени как в чём-то ином.

Контраргумент (что скажет гегельянец): «Но ведь диалектика — это и есть имманентный процесс! Пространство само переходит во время!»

Ответ: Переход — это скачок, а не плавное развёртывание. Гегель не объясняет, почему точка становится линией, а пространство — временем. Он лишь описывает этот переход. Проблема первоимпульса остаётся нерешённой. Манифестоционизм не может объяснить, почему бесконечность в какой-то момент «перестаёт быть равной себе» и порождает конечное. Для этого нужен внешний акт.

Вывод из части 2: Пространство — это проявленная неопределённость, мерцающее пятно, экстенсивная протяжённость как натянутость между двумя Нулями. Но самое главное: это «замороженное противоречие», которое не может разрешиться само из себя. Оно требует «разморозки» — внесения времени.

⏳ Часть 3. Время как «разморозка» пространства

3.1. Время как положенное отрицание пространства

Гегель определяет время как «наглядное становление» [1]:

«Время есть бытие, которое не существует, когда оно существует, и существует, когда оно не существует».

Что это значит? Время есть отрицание пространства, но отрицание, которое положено адекватно. Если в пространстве отрицание (точка) было статичным и немощным, то во времени отрицание становится процессом. «Теперь» сменяется «тогда» — это точка, которая не лежит рядом с другой, а становится другой.

Гегель пишет [1]:

«Время есть то же самое, что и пространство, но как положенное отрицание».

Пространство — это «где»; время — это «когда». Но «когда» есть не просто другая координата; это есть способ существования отрицания. В пространстве отрицание «заморожено»; во времени оно «разморожено» и начинает работать.

3.2. Мгновение как точка, ставшая процессом

Элементарная единица времени — Мгновение (das Jetzt). Что такое Мгновение?

Это точка, ставшая временной. Это нульмерное отрицание протяжённости, развёрнутое как последовательное самоотрицание. Мгновение есть «теперь», которое тут же становится «тогда». Это — чистый негативилитет (отрицание, которое не может удержаться в себе), ставший процессом. Мгновение есть результат чистого отрицания, которое не может удержаться в себе, и потому вынуждено постоянно отрицать себя, переходя в другое мгновение.

Мгновение — это не то, что «согласилось» на динамику. Это сама динамика отрицания, которая не может быть статичной. Оно есть только как переход. Как говорит Гегель, мгновение есть «наглядное становление» — оно возникает и тут же исчезает, оставляя место другому мгновению.

Но здесь возникает новая проблема. Если мгновение есть чистое исчезновение, то как оно вообще может быть? Как оно может быть «схвачено» как нечто, если оно тут же исчезает? Чтобы «теперь» стало «тогда», его нужно удержать. И это удержание требует Сознания.

3.3. Почему время требует Сознания (Свидетеля)

Мгновение само по себе — это вспышка, которая тут же гаснет. Если нет того, кто засвидетельствует: «Это было "теперь"», то время превращается в чистый поток без берегов, неотличимый от пустоты. Ни одно «теперь» не отличается от другого; они просто исчезают.

Для того чтобы время имело структуру — прошлое, настоящее, будущее — нужен Свидетель. Свидетель — это тот, кто говорит: «Я помню, что это "теперь" было». Он вносит связность в чистую смену моментов. Он конституирует и утверждает событийность и историю, а не просто длительность и поток.

Сознание — это и есть этот Свидетель. Без сознания время не было бы временем; оно было бы «мерцающим ничто». Сознание вносит в этот поток различие: прошлое как уже-бывшее, будущее как ещё-не-бывшее, и настоящее как точка их перехода.

3.4. Сознание как активный Свидетель

Здесь мы должны подчеркнуть: Сознание в нашей модели — не пассивное зеркало, не эпифеномен материи, не отражение Логоса. Сознание активно. Оно удерживает Мгновение, не давая ему исчезнуть. Оно свидетельствует о времени, конституируя его связность.

Активность сознания — это не просто «я мыслю» (как у Канта [5]). Это «я помню, что это "теперь" было». Это акт свидетельствования, который разрывает чистый поток длительности и вносит в него связанную структуру времени. Без этого акта время было бы бессмысленным или по Хайдеггеру было бы скучным временем [6].

Можно ли сказать, что сознание само время? Нет. Сознание — это условие времени, но не само время. Оно — «свидетель», а не «поток». Оно находится вне времени, чтобы его удерживать, но само не есть временной процесс. Сознание есть то, что делает время возможным, но оно не есть время.

Но эта активность требует позиции вне временного потока. Сознание не может удерживать «теперь», если оно само находится внутри «теперь». Оно должно быть одновременно и внутри, и вне времени. Иными словами, Сознание требует трансцендентной позиции.

Вывод из части 3: Время невозможно без Сознания как активного Свидетеля. Сознание удерживает Мгновение, не давая ему исчезнуть, и тем самым конституирует время. Но само Сознание требует объяснения — оно не может быть просто продуктом материи или логики. Оно требует более глубокого основания.

🧠 Часть 4. Память как проекция сознания

4.1. Шеллинг: «самое древнее» — это Память

Здесь мы переходим к Шеллингу. Шеллинг в своих «Мировых эпохах» делает радикальный шаг [8]: он утверждает, что «самое древнее» в сущем — это не первая материя, не первый толчок, не первая причина, а условие самой возможности прошлого, настоящего и будущего. Это условие есть Память.

Шеллинг пишет [8]:

«Раз и навсегда, невозможно, чтобы какая-либо вещь была снята».

Прошлое не исчезает в настоящем; оно продолжает существовать как самостоятельный пласт бытия. И это удержание прошлого требует Памяти как онтологической структуры.

Память — это не психологическая функция. Это «клей» бытия, который не даёт прошлому исчезнуть в ничто. Если бы не было Памяти, время просто ускользнуло бы в пустоту. Память удерживает время от распада.

4.2. Сознание как актуализация Памяти

Теперь мы можем связать Сознание и Память. Память — это потенция удержания, первичная матрица. Сознание — это актуализация этой матрицы. Сознание «вспоминает» Мгновение, не давая ему исчезнуть. Без сознания Память остаётся спящей структурой; без Памяти сознание не может ничего удержать, и у сознания не будет онтологического обоснования его существования.

Сознание оживляет пространство, и пространство становится Памятью. Это ключевая формула: пространство само по себе — это застывшая, мёртвая структура; сознание вносит в неё жизнь, различение, время. И тогда пространство обретает свою истинную природу — оно становится Памятью, то есть удерживающей структурой, которая не даёт бытию распасться.

В терминах тибетского Дзогчен [9] это можно описать так: есть ригпа — чистое, открытое присутствие, которое есть основа всего. И есть всеразличающая мудрость (shes-rab), которая различает, актуализирует, «вспоминает» проявления. Ригпа без всеразличающей мудрости остаётся пустой потенцией; всеразличающая мудрость без ригпа не имеет основания. Так и здесь: Память (пространство как потенция) есть основа; Сознание (актуализация) есть различающий акт, который оживляет эту основу и превращает её в удерживающую структуру.

У Канта [5] мы находим параллель: пространство и время суть априорные формы чувственности — они есть условия возможности всякого опыта. Но Кант не задаётся вопросом: кто или что «активирует» эти формы? Наша модель идёт дальше: априорные формы — это Память (пространство как структура), а их актуализация в опыте требует Сознания как активного Свидетеля. Без этого акта пространство и время остались бы мёртвыми схемами, которые никто не использует.

Таким образом, Сознание есть актуализация Памяти, её «оживление». Оно делает пространство не просто «вместилищем», а памятующим началом, которое удерживает следы бытия.

4.3. Память как результат оживления пространства Сознанием

Мы подошли к ключевому вопросу: если Память есть структура, которая держит бытие от распада, то кто держит саму Память? Ответ не должен быть внешним по отношению к нашей вертикали. Он уже дан в ней самой.

Пространство само по себе — это мёртвая, застывшая структура, «замороженное противоречие». Но когда Сознание оживляет это пространство, вносит в него время и меру — сам принцип различия, — пространство перестаёт быть просто мёртвым вместилищем. Оно становится Памятью.

Иными словами, Память не есть нечто отдельное от пространства и сознания. Память есть результат их взаимодействия: пространство, оживлённое Сознанием, обретает способность удерживать следы, хранить прошлое, конституировать время.

Это означает, что вопрос «кто держит Память?» получает имманентный ответ: Память держит само Сознание, которое её активировало. Сознание не просто «вспоминает» Мгновение — оно делает само пространство памятующим. Оно вносит в него принцип различия («это было "теперь"», «это — "тогда"»), и тем самым пространство обретает глубину, историю, связность.

В этом смысле можно сказать, что Сознание — это «душа» пространства. Без Сознания пространство — просто «лёд». С Сознанием — оно становится живой Памятью, которая удерживает бытие от распада.

Таким образом, мы не нуждаемся в отдельном «хранителе» Памяти. Память есть результат акта оживления пространства Сознанием. Акт удержания, различения, свидетельствования — это и есть тот самый «клей», который не даёт бытию рассыпаться. И этот акт совершает Сознание, будучи активным Свидетелем Мгновения.

Теперь вертикаль обретает завершённость:

Пространство — замороженная структура, проявленная неопределённость.
Сознание — активный Свидетель, который вносит в пространство время и меру.
Память — результат этого оживления: пространство, ставшее удерживающей структурой.
Время — процесс разморозки, который становится возможным благодаря Сознанию и удерживается Памятью.

⚡ Часть 5. Пространство как след творческого акта

Теперь мы можем подытожить. Память — не Творец, не Бог, не Его сущность и не Его эманация. Память — это результат творческого акта, Акта «Будь!»:

«Когда Он желает чего-либо, то стоит Ему сказать: "Будь!" — и оно бывает»
(Коран, 36:82)

Это — волевое полагание бытия из небытия. Метафорически — удар молнии, который одномоментно озаряет первичную протяжённость, вносит в неё элемент времени («когда») и делает её памятующей, способной удерживать следы.

Пространство без этого удара — мёртвая протяжённость, «замороженное противоречие». Время без этого удара — чистая длительность. Память без этого удара — спящая матрица, которая не знает, что она хранит. Акт «Будь!» есть единый, длящийся удар, который разворачивается в имманентном мире как время, сознание и движение.

Сознание — не сам удар, а его отзвук, проекция трансцендентного акта в имманентном мире. Оно есть активный Свидетель, который удерживает Мгновение, не давая ему исчезнуть. Но само Сознание, будучи отзвуком, указывает на источник удара. Как след на песке указывает на того, кто его оставил, так и Сознание как активный Свидетель указывает на трансцендентный акт, который не есть часть имманентного мира. Этот акт остаётся открытым вопросом — но он логически необходим для объяснения самого Сознания как активного начала, оживляющего пространство и делающего его Памятью.

🌀 Часть 6. Синтез: Материя как «недвижимая пульсация» (Spanda)

Перво-движение (Материя) есть синтез пространства и времени. Гегель пишет [1]:

«Непосредственное наличное единство пространства и времени есть материя».

Но это единство — не статика, а процесс. Материя не есть просто «вещество», занимающее место. Она есть пульсация: непрерывный переход пространства во время и обратно. Точка возникает из времени в пространство и исчезает из пространства во время. Это и есть основа материи. Термин Spanda из кашмирского шиваизма описывает именно это: вибрация без смещения. Материя пульсирует на месте. Она не перемещается в пространстве (это уже производное движение), а вибрирует, создавая иллюзию устойчивости. Это и есть протодвижение — движение, которое ещё не стало перемещением, но уже есть пульс. Это «недвижимая пульсация», как мы назвали её в наших предыдущих работах. Материя есть не просто «вещество», а ритм, который держит бытие от распада. Этот ритм — отзвук божественного «Будь!», который продолжает звучать в каждом мгновении. Материя — это «слышимый» след акта творения. В этом смысле материя есть самое конкретное проявление изначального пространственно-временного континуума. Она пульсирует, потому что Творец продолжает говорить «Будь!» в каждый момент времени. Она не самодостаточна; она держится актом, который её порождает и удерживает. Материя — не пассивный субстрат, а активный процесс, недвижимая пульсация, которая есть ритм творения. Она держится не собой, а актом, который продолжается в каждом мгновении.

⚔️ Часть 7. Три апории манифестоционизма

В ходе нашего исследования мы выделили три апории, которые манифестоционизм не может разрешить:

Проблема первого шага. Если основа имманентна и самодостаточна, почему она вообще начинает развёртываться? Почему позитивная бесконечность перестаёт быть равной себе? Манифестоционизм не может ответить, не вводя либо «травму» основы (что делает её не-абсолютной), либо внешний толчок (что разрушает имманентность).
Паралич пространства (замороженное противоречие). Пространство содержит неразрешимое противоречие между непрерывностью и дискретностью. Оно есть, но оно не работает. Это противоречие не снимается изнутри, потому что само пространство есть лишь сосуществование, а не становление. Манифестоционизм не может его снять, поскольку снятие требует внешнего акта, который не выводим из имманентных порядков.
Активное Сознание. Сознание не пассивно — оно активно удерживает Мгновение. Манифестоционизм редуцирует сознание к эпифеномену и не может объяснить его активность, потому что активность требует позиции вне временного потока.

Именно паралич пространства — его неспособность разрешить собственное противоречие — является главным аргументом против манифестоционизма. Пространство есть «замороженное противоречие», которое не может быть разморожено изнутри. Оно требует внешнего акта — «разморозки». А значит, у этого застывшего следа должен быть тот, кто его оставил. У партитуры должен быть Автор.

Мы можем сформулировать наш главный аргумент так: пространство есть «замороженное противоречие» между непрерывностью и дискретностью; это противоречие не может быть разрешено внутри самого пространства; следовательно, его разрешение требует трансцендентного акта, который не может быть выведен из имманентных порядков. Этот аргумент логически строг и не требует религиозной веры. Он есть вывод из анализа самого пространства.

🔮 Заключение

Мы прошли долгий путь. Мы начали с Гегеля и его гениального, но незавершённого анализа пространства. Мы перевели его диалектику на язык онтологических метафор: пространство как «проявленная неопределённость», как «мерцающее пятно», как «экстенсивная протяжённость». Мы показали, что пространство есть «замороженное противоречие», которое не может разрешиться само из себя и требует внешнего разрешения — «разморозки» посредством введения меры и времени. И мы пришли к выводу, что сам паралич пространства, его неспособность разрешить собственное противоречие, есть главный аргумент против манифестоционизма и в пользу креационизма.

Теперь мы можем дать окончательные определения. Изначальное пространство в своей сути есть «проявленная неопределённость», экстенсивная протяжённость, содержащая в себе парализованное противоречие между непрерывностью и дискретностью. Время есть условие «разморозки» этого следа, последовательное самоотрицание, в котором отрицание становится действующим. Сознание есть активный Свидетель, который удерживает Мгновение и конституирует и утверждает связность времени. Память есть результат оживления пространства Сознанием — удерживающая структура, которая не даёт прошлому исчезнуть. Материя (по Гегелю) есть недвижимая пульсация (Spanda), живой синтез пространства и времени, ритм творения. Творец есть источник всего этого — трансцендентная Воля, которая полагает бытие из небытия.

Пространство — не пустой ящик и не безличная координатная сетка. Пространство есть напряжение двух Нулей, которые не могут стать Одним и не могут остаться просто Ничем. Но это напряжение слышит Тот, кто сказал им «Будь!». Партитура бытия не играет сама себя. У неё есть Автор. И пространство (точнее память) есть Его самый первый, самый грубый, но самый убедительный след.

— Конец —

📚 Список литературы

1. Гегель Г.В.Ф. Лекции по философии природы зимнего семестра 1821/22 года. — Horizon. 11 (1) 2022.

2. Гегель Г.В.Ф. Наука логики. Т. 1. — Викитека.

3. Bonsiepen W. Hegels Raum-Zeit-Lehre // Hegel-Studien. — 1985. — Bd. 20. — S. 87–112.

4. Фишер К. История новой философии — СПб.: Типография Безобразова, 1905. — Т. 8 (Гегель).

5. Кант И. Критика чистого разума — М.: Наука, 1998. — (Трансцендентальная эстетика).

6. Хайдеггер М. Бытие и время — М.: Ad Marginem, 1997. — § 80 «Временность и повседневность».

7. Шеллинг Ф.В.Й. Философские исследования о сущности человеческой свободы — СПб., 2000.

8. Шеллинг Ф.В.Й. Мировые эпохи — Томск: Водолей, 1999.

9. Дзогчен — тибетская традиция буддизма. См.: Намкай Норбу. Дзогчен — состояние самосовершенства — СПб., 2001.

Требуется пароль